Неточные совпадения
Довольный тем, что выиграл дело, Клим Иванович Самгин позвонил Прозорову, к
телефону подошла Елена и, выслушав его сообщение, спросила...
— Спасибо. О Толстом я говорила уже четыре раза, не считая бесед по
телефону. Дорогой Клим Иванович — в доме нет денег и довольно много мелких неоплаченных счетов. Нельзя ли поскорее получить гонорар за дело, выигранное вами?
В середине этой речи он резко сказал в трубку
телефона...
Вечером на другой день его вызвала к
телефону Сомова, спросила: здоров ли, почему не пришел на вокзал проводить Лидию?
— Без-зумие, — сквозь зубы сказал он, отходя к
телефону, снял трубку и приставил ее к щеке, ниже уха.
Но Самгин уже знал: начинается пожар, — ленты огней с фокусной быстротою охватили полку и побежали по коньку крыши, увеличиваясь числом, вырастая; желтые, алые, остроголовые, они, пронзая крышу, убегали все дальше по хребту ее и весело кланялись в обе стороны. Самгин видел, что лицо в зеркале нахмурилось, рука поднялась к
телефону над головой, но, не поймав трубку, опустилась на грудь.
—
Телефон есть в квартире?
— По
телефону? Скажи, что…
«Дура, — мысленно обругал ее Самгин, тотчас повесив трубку. — Ведь знает, что разговоры по
телефону слушает полиция». Но все-таки сообщил новость толстенькому румянощекому человеку во фраке, а тот, прищурив глаз, посмотрел в потолок, сказал...
Задребезжал звонок
телефона, следователь приложил трубку к серому хрящу уха.
Прошло более недели, раньше чем Захарий позвонил ему по
телефону, приглашая в магазин. Самгин одел новый фланелевый костюм и пошел к Марине с тем сосредоточенным настроением, с каким направлялся в суд на сложно запутанный процесс. В магазине ему конфузливо и дружески улыбнулся Захарий, вызвав неприятное подозрение...
Его встретил мягкий, серебряный день. В воздухе блестела снежная пыль, оседая инеем на проводах телеграфа и
телефона, — сквозь эту пыль светило мутноватое солнце. Потом обогнал человек в новеньком светло-сером пальто, в серой пуховой шляпе, надетой так глубоко, что некрасиво оттопырились уши.
— По
телефону получено, что больная госпожа… Самгина очень опасна.
Самгин слышал ее крики, но эта женщина, в широком, фантастическом балахоне, уже не существовала для него в комнате, и голос ее доходил издали, точно она говорила по
телефону. Он соображал...
—
Телефон же не работает! — крикнула Варвара.
Автомобиль бешено удирал от пожарного обоза, запряженного отличными лошадьми. Пока не было
телефонов, пожары усматривали с каланчи пожарные. Тогда не было еще небоскребов, и вся Москва была видна с каланчи как на ладони. На каланче, под шарами, ходил день и ночь часовой. Трудно приходилось этому «высокопоставленному» лицу в бурю-непогоду, особенно в мороз зимой, а летом еще труднее: солнце печет, да и пожары летом чаще, чем зимой, — только гляди, не зевай! И ходит он кругом и «озирает окрестности».
Что он Зайцевский — об этом и не знали. Он как-то зашел ко мне и принес изданную им книжку стихов и рассказов, которые он исполнял на сцене. Книжка называлась «Пополам». Меня он не застал и через день позвонил по
телефону, спросив, получил ли я ее.
Надо все обдумать, вспомнить, не забыли ли что-нибудь, надо послать телеграммы, уложить свои вещи, известить то или иное лицо по
телефону и т.д.
Сознание, что ровно год будешь вне сферы канцелярских влияний и ровно год тебя не будут беспокоить предписаниями и
телефонами, создает душевное равновесие.
Русские плохо усваивают себе западные правила, что нужно уславливаться о свидании по
телефону или через pneumatique [Вид почтовой связи.].
Когда мне сообщили об этом по
телефону, я постарался уладить дело.
Он очень верно подражал жужжанию мухи, которую пьяный ловит на оконном стекле, и звукам пилы; смешно представлял, став лицом в угол, разговор нервной дамы по
телефону, подражал пению граммофонной пластинки и, наконец, чрезвычайно живо показал мальчишку-персиянина с ученой обезьяной.
Попросите Эраста Андреевича к
телефону…
Электричество долгое время было только «курьезным» явлением природы, не имеющим никакого практического значения; если бы Грэй, Гальвани, Фарадей и прочие его исследователи не руководствовались правилом: «наука для науки», то мы не имели бы теперь ни телеграфа, ни
телефона, ни рентгеновских лучей, ни электромоторов.
В эти первые дни можно было часто видеть любопытных, приставлявших уши к столбам и сосредоточенно слушавших. Тогдашняя молва опередила задолго открытие
телефонов: говорили, что по проволоке разговаривают, а так как ее вели до границы, то и явилось естественное предположение, что это наш царь будет разговаривать о делах с иностранными царями.
— Покорно благодарю вас, Эмилий Францевич, — от души сказал Александров. — Но я все-таки сегодня уйду из корпуса. Муж моей старшей сестры — управляющий гостиницы Фальц-Фейна, что на Тверской улице, угол Газетного. На прошлой неделе он говорил со мною по
телефону. Пускай бы он сейчас же поехал к моей маме и сказал бы ей, чтобы она как можно скорее приехала сюда и захватила бы с собою какое-нибудь штатское платье. А я добровольно пойду в карцер и буду ждать.
В несколько дней князь роскошно омеблировал ее и неизвестно для чего устроил даже
телефон.
— Вы позволите мне отлучиться на десять минут? Я от вас не скрою, что пойду говорить по
телефону с княгиней Верой Николаевной. Уверяю вас, что все, что возможно будет вам передать, я передам.
— Жалеть его нечего! — резко отозвался Николай, оборачиваясь в дверях. — Если бы такую выходку с браслетом и письмом позволил себе человек нашего круга, то князь Василий послал бы ему вызов. А если бы он этого не сделал, то сделал бы я. А в прежнее время я бы просто велел отвести его на конюшню и наказать розгами. Завтра, Василий Львович, ты подожди меня в своей канцелярии, я сообщу тебе по
телефону.
Перед тем как вставать из-за стола, Вера Николаевна машинально пересчитала гостей. Оказалось — тринадцать. Она была суеверна и подумала про себя: «Вот это нехорошо! Как мне раньше не пришло в голову посчитать? И Вася виноват — ничего не сказал по
телефону».
Близко на шоссе послышались знакомые звуки автомобильного трехтонного рожка. Это подъезжала сестра княгини Веры — Анна Николаевна Фриессе, с утра обещавшая по
телефону приехать помочь сестре принимать гостей и по хозяйству.
Потом пан Ежий побежал до
телефона и вернулся такой веселый.
Приходилось носиться по Москве.
Телефонов тогда не было, резиновых шин тоже, извозчики — на клячах, а конка и того хуже.
В день смерти вечером проходившим мимо громадного, мрачного с виду дома Губкина нескольким нищим подали по серебряной монете с просьбой помянуть усопшего. С быстротой
телефона по ночлежным приютам распространился между нищими слух, что на поминовение Губкина раздают деньги пригоршнями.
Московские известия я давал в редакцию по междугородному
телефону к часу ночи, и моим единственным помощником был сербский студент Милан Михайлович Бойович, одновременно редактировавший журнал «Искры», приложение к «Русскому слову», и сотрудничавший в радикальной сербской газете «Одъек».
Я прямо отправился на междугородный
телефон, вызвал Амфитеатрова, рассказал подробности и продиктовал заметку.
Кроме
телефона, вещи менее срочные посылались почтой. Одна из таких моих корреспонденций, напечатанная за полной подписью, начиналась так...
Помещение редакции было отделано шикарно: кабинет И.Д. Сытина, кабинет В.М. Дорошевича, кабинет редактора Ф.И. Благова, кабинет выпускающего М.А. Успенского, кабинет секретаря и две комнаты с вечно стучащими пишущими машинками и непрерывно звонящими
телефонами заведовавшего московской хроникой К.М. Даниленка.
Амфитеатров по
телефону передал мне, что его осаждают знакомые и незнакомые просьбами поместить опровержение и что тот самый сотрудник, который предложил мне взятку, был у него тоже и привозил деньги за объявления в газету, но редакция отказала наотрез печатать их.
В половине апреля 1899 года меня вызвал по
телефону в Петербург А.В. Амфитеатров и предложил мне взять на себя обязанности корреспондента из Москвы и заведование московским отделением вновь выходящей большой газеты «Россия».
Нельзя ли по
телефону позвонить?
Видал я взяточников на своем веку, но этот Аллилуя экстраординарное явление в нашей жизни. Ик! А, черт тебя возьми! Селедки я, что ли, переложил за обедом? Обольянинов входит как тень, скучный, во фраке. Ик! Пардон. Звонит
телефон. Херувим,
телефон.
На следующий день звонит мне по
телефону Юлий Алексеевич Бунин.
Устроители волновались, звонили ему по
телефону, но выпустить кого-нибудь раньше его не осмеливались.
Особенно негодовал Ал. Толстой. Он говорил мне по
телефону с якобы шутливым негодованием...
Фурье провидел ненужных антильвов и антиакул и не провидел ни железных дорог, ни телеграфа, ни
телефона, которые несравненно радикальнее влияют на ход человеческого развития, нежели антильвы.